Обзор прессы для поступающих в вузы

ЕГЭ и олимпиады – как скорректировать механизмы отбора в вузы

К. ЛАРИНА: […] Ярослав Кузьминов выступил с предложениями серьезно реформировать процесс поступления в вузы, а проще говоря, его усложнить. То есть, как я поняла, предложить тем, кто проходит самые крутые олимпиады, все-таки тоже сдавать вступительные экзамены в институты, для того чтобы все-таки понимать истинную степень обученности, скажем так, человека. Конечно же, это предложение вызвало большие споры, в том числе и в среде ректорской, ректоры вузов, как я поняла, в большинстве своем восприняли негативно это предложение. […] Почему вы решили с такой инициативой выступить?

 

Я. КУЗЬМИНОВ: […] Когда мы предлагали внести изменение в порядок зачисления победителей олимпиад, мы имели в виду никак не ограничить это движение, мы имели в виду другое. Понимаете, что вот сейчас делается? Через олимпиады поступает примерно 15–17 тысяч человек в год. Много это или мало? Всего у нас зачисляется около 600–500 тысяч на бюджет, ну, где-то до миллиона всего поступает в вуз. Вот представьте себе, это, соответственно, процента два. На мой взгляд, это слишком мало, мы должны расширять долю олимпиад, потом об этом скажу. Наверное, до 3, 4, 5 даже процентов. Больше, наверное, не надо. […] Олимпиады есть трех уровней, и эти олимпиады делятся на две категории. Первая – это Всероссийская олимпиада, по ней всего примерно 700, по-моему, если не ошибаюсь, победителей. […] И есть олимпиады Российского совета олимпиад школьников, который возглавляет Виктор Антонович Садовничий, куда и «Вышка» входит. Вот это группа ведущих университетов российских, объединенных Российским союзом ректоров, которые, собственно говоря, вот организовывают порядка, там, 70–80 олимпиад. Они довольно жестко отбираются, есть работа методических комиссий по всем предметам, мы оцениваем качество методических материалов, мы оцениваем количество записавшихся на каждом туре. И это довольно строгая система, сложившаяся уже за целый ряд лет.

 

Тем не менее […] есть регулярно возбуждаемое недоверие к олимпиадам. […] Единственное, что предохраняет нас – это очень высокая репутация тех, кто олимпиады проводит. Но вы можете себе представить десятки тысяч людей… я боюсь, что людей с репутацией не всегда хватает даже в ведущих университетах, для того чтобы все это функционировало совсем без сбоев. И, собственно говоря, вот то предложение, с которым я выступил – это вводить такой ограничитель, типа зачета. Если ты хочешь поступить без вступительных испытаний по олимпиаде, то ты должен профильный ЕГЭ сдать не меньше, чем на 70 баллов. [Такова была изначальная идея. Немногим позже Минобрнауки остановилось на цифре 65 баллов. – Прим. Edunews.ru.]

 

К. ЛАРИНА: А, то есть, как бы сопоставлять результат ЕГЭ с олимпиадой.

 

Я. КУЗЬМИНОВ: Это сохранит полностью поступление по олимпиаде. Это отсекает, я посчитал, ну, меньше 10% победителей олимпиад. Что это дает? Ну, понимаете, человек, который по олимпиаде поступил – это человек, безусловно, талантливый, он хорошо знает предмет. Я никогда не поверю, что этот человек не сможет на базовую школьную пятерку (70 баллов – это базовая школьная пятерка), даже не особо готовясь, к ЕГЭ, его сдать. То есть, первая и вторая часть, складываясь, ЕГЭ, даже до третьей содержательной части, которая, в общем, соответствует олимпиаде, они уже эти 70 баллов дадут, или почти дадут. […] То есть, это просто мера для убеждения общества, понимаете? Это никакое не ограничение. […]

 

К. ЛАРИНА: То есть, даже если человек побеждает в олимпиаде, по вашему мнению, все равно нужно сдавать профильный предмет?

 

Я. КУЗЬМИНОВ: Ну, если он есть. У профиля у олимпиады нет, если психология – ну, какой там профильный предмет? Тогда не действует это правило. А если это математика, то действует. Если это физика, то действует. Если это язык, то действует. Мне кажется, что это такая, ну, элементарная предохранительная мера. […] К сожалению, как только через олимпиады стали принимать, ну, возникла сильная тенденция участвовать в олимпиадах только в 11-м классе, а до этого к ним готовиться, так же, как к ЕГЭ.

 

К. ЛАРИНА: Это просто какое-то масштабное массовое движение, без олимпиады вообще ни один человек в старших классах не может вообще прожить. Тут же все записываются на все олимпиады подряд, это совершенно верно.

 

Я. КУЗЬМИНОВ: Это мне кажется немножко странным, потому что не может быть человек одновременно увлечен 5–7 предметами. Но вы абсолютно правы, такого рода тенденция есть. И, собственно говоря, вот эту тенденцию я и хочу ограничить. Потому что олимпиады не должны превращаться в отдельный канал поступления в ведущие вузы. […] Мы очень хотели бы, чтобы общество доверяло тем олимпиадам, которые проводятся.

 

К. ЛАРИНА: А сейчас общественные наблюдатели есть на олимпиадах?

 

Я. КУЗЬМИНОВ: На олимпиадах нет общественных наблюдателей. Это одно из наших предложений. И на ЕГЭ надо сделать их обязательными, и сделать этих наблюдателей, условно говоря, присутствующими в критический момент. Например, наблюдатели, что-то типа омбудсмена, и в олимпиадном движении, и в ЕГЭ должны быть на уровне апелляции, когда апелляция идет. Потому что в каждом классе уныло сидеть и смотреть – ну, камеры давайте установим, достаточно будет. […] А вот когда человек не согласен, когда у него есть аргументы, очень важно, чтобы его не затоптали, чтобы он верил в то, что его мнение важно.

 

К. ЛАРИНА: В таком случае тогда общественные наблюдатели должны быть и на апелляции по ЕГЭ. […] Ну, вот давайте уже к ЕГЭ перейдем […].

 

Я. КУЗЬМИНОВ: […] Первая, ключевая проблема – это восстановить доверие населения к ЕГЭ. То же самое, что к олимпиадам. Что нужно для восстановления доверия? Чтобы люди видели, что с теми, кто на ЕГЭ мухлюет, борются. Сейчас они этого, в общем, не видят. Это значит, что надо в уголовное законодательство внести соответствующие вещи или соотнести, там, мошенничество… это же мошенничество, ты занимаешь чужое место, ты покупаешь чужое место, выталкивая более талантливого человека, покупая результаты на ЕГЭ. Вот вся цепочка людей, которые в тех или иных республиках в это дело включены, они, честно говоря, должны… не обязательно сидеть, я гуманист, но штрафы платить и лишаться работы. Этого же нет в массовом порядке, а нарушения есть.

 

К. ЛАРИНА: А сам учащийся должен нести ответственность за нарушение?

 

Я. КУЗЬМИНОВ: Сам учащийся должен нести ответственность за нарушение в той степени, в которой законодательство позволяет несовершеннолетнего привлекать к этой ответственности. Я считаю, если человек схвачен, он должен лишиться права сдавать ЕГЭ в этом году. Не надо, наверное, более жестоко его наказывать, это уже, в общем, достаточно неприятная вещь. Но мне кажется, что вот наведение порядка в процедурах сдачи… слушайте, когда нам захотелось, мы вот оснастили избирательные участки камерами. А где камеры в каждом классе, в котором ЕГЭ сдают? Это первое. Второе. Нам надо обеспечить проверку третьей части ЕГЭ в другом регионе. Мы 5 лет об этом говорим. […] В противном случае люди, желая порадеть своему региону, будут просто завышать эту оценку, и сплошь и рядом мы с этим и сталкиваемся. Технически это сделать элементарно. […] Я хотел сказать о более серьезных предложениях наших по ЕГЭ, которые сейчас вот разработаны и поступили к нашему уважаемому начальству. Первое: мы считаем, что нужно вводить двухуровневый ЕГЭ. В некоторых странах, типа Англии, он есть.

 

К. ЛАРИНА: Типа такой базовый, да, общеобразовательный?

 

Я. КУЗЬМИНОВ: Ты выбираешь: или я математику сдаю как базовый и имею максимум 70 баллов – тогда это вот я тесты эти сдаю, и все. Ну, я гуманитарий, например. Я умею считать – слава Богу, да? А если я, там, на физфак поступаю, то я выбираю математику продвинутую. Это в основном то, что называется сейчас третьей частью. Тогда меня тщательно анализируют, смотрят и творческий потенциал решения задач. То есть, нормальные письменные работы или сочинения. И вот там ты можешь 100 баллов набрать и претендовать на лучшие вузы. […] Если мы талантливую треть, заинтересованную треть школьников выведем из этого и дадим им понять, что готовиться надо к сложной письменной работе – а на нее нельзя натаскать, надо предмет знать, – то мы, мне кажется, сможем противостоять этой тенденции. И второе предложение – это ввести снова сочинение как ЕГЭ, заместить ЕГЭ по русскому языку нормальным сочинением. Причем может быть сочинение по литературе выбрано человеком или…

 

К. ЛАРИНА: То есть, вообще от тестов отказаться?

 

Я. КУЗЬМИНОВ: Отказаться от тестов, я считаю, надо. Или эссе по истории. Ну, потому что у людей разные интересы, наверное, да? Вот пусть они пишут. […] У нас выпускники школы очень плохо говорят, они плохо пишут, мы теряем русский язык. И мне кажется, что нам надо очень быстро уходить от тестовой формы проверки, окончательной проверки русского языка, и восстанавливать литературу и историю в качестве […] обязательных экзаменов. […]

 

К. ЛАРИНА: Мы должны уже заканчивать, у меня к вам последний вопрос с коротким ответом. Вот все эти предложения, которые мы сегодня обсуждали, ваши и ваших коллег, когда вообще они будут уже рассматриваться как предложения, которые необходимо воплощать в жизнь, и возможно ли это сделать в течение этого года, допустим, к следующему году, к концу следующего учебного года, чтобы ЕГЭ уже какие-то другие формы приобретало, все эти предложения были бы учтены?

 

Я. КУЗЬМИНОВ: Мы регулярно встречаемся с Ливановым, с Кравцовым, новым руководителем Рособрнадзора. В принципе, у нас есть разногласия, но это разногласия, в общем-то, людей, которые по-разному видят решение, но проблему мы видим одинаково. Часть тех предложений, которые я вам перечислил, она, по всей видимости, имеет шанс быть реализованной нынешним Министерством образования и науки.

 

К. ЛАРИНА: Уже в новом году учебном.

 

Я. КУЗЬМИНОВ: Может быть, в 15-м. Понимаете, это же долго достаточно делать, новые контрольно-измерительные материалы. Но они не встречают отторжения, практически все, о чем я вам рассказывал – это, в общем, продукт и совместных обсуждений. […]

Вернуться назад